Тихий май 1945 года. Датчане выходят на улицы, чтобы вдохнуть воздух освобождения — он пахнет свежестью надежды и вчерашним дождём. Сержант Расмуссен стоит на берегу Северного моря и смотрит вдаль. В руках у него помятый пакет с бутербродами и чуть прохладный кофе навынос. Разминирование западного побережья — задача не из лёгких, особенно если в твоем распоряжении юные немецкие пленники. Им всего-то по 15-16 лет, ещё вчера они переписывали формулы на контрольной, а сегодня должны обезвреживать мины. Но чем дальше, тем серьёзнее становится испытание. Расмуссен видит, как юноши, дрожащими руками, пытаются снять верхний слой земли, словно снимают обёртку с ещё одного дня их хрупкой жизни. Нельзя сказать, что сержанту это дело по душе. Как-то вечером, сидя в маленькой кафешке у пляжа и наблюдая, как местные громко спорят за ужин, он пытается понять — каково это, быть взрослым, но носить детскую форму. Он изучает их лица. Иногда они смотрят на него так, будто хотят, чтобы он выключил звук всего этого кошмара. И в этой искрящейся напряжением простоте кроется нечто большее. Здесь дело не просто в минных полях и не в политике. Это гораздо глубже. Это о том, что остаётся, когда дым войны рассеется. И вот здесь, прямо сейчас, на этом пляже, начинается самое интересное.